Индустриально-экстремальная прогулка-сталк

Будущий отец советской космонавтики, а тогда просто звездный мальчик Сергей Королев, переехав с отцом в Одессу из города Нежина, до революции учился в престижной 3-й гимназии (где теперь Институт МВД) на Успенской, а после — оказался студентом рабоче-крестьянской «бурсы», зажатой между улицами Старопортофранковской и Мечникова, которая была открыта в здании бывшей 2-й женской гимназии. Королев учился тут на кровельщика. Замахнувшись «выше крыше», наш герой махнул в столицы, а тем временем это историческое здание пережило новую метаморфозу — здесь разместили «Полярную звезду» — хладокомбинат, выпускавший вкуснейшее мороженое.

Но... что-то звезды не благоволят к этому совсем уже обветшалому (кровельщики, ау?!) зданию. Нет кровельщиков. Есть сатирики-классики и современные сказочники, которые учились напротив бывшей «Полярной звезды»: Михаил Жванецкий и Сашко Лирнык (Александр Власюк) грызли гранит науки в Водном Институте, он же ОИИМФ — Одесском институте инженеров морского флота, или, как расшифровывали эту аббревиатуру сами студенты, Обществе Идиотов, Ищущих Морскую Форму. Дело в том, что поступление в ОИИМФ еще не гарантировало, что по окончании его вы пойдете в рейс. Вот Михал Михалыч Жванецкий поступил и благополучно закончил, но в море так и не попал. С Лирныком — телеведущим, участником кивской группы «Вій» и автором фильма «Про вдову Ганну Шулячку, Чорного козака і страшне закляття» — такая же «веселая» история. Ирония судьбы: в сохранившемся старом корпусе Водного института до революции размещался Институт благородных девиц.

Все, наверное, слышали романс «Очи черные, очи страстные»? Эти слова принадлежат перу Евгения Гребенки, полтовчанину, прожившему в Нежине (как Королев) и, как Королев, оказавшемуся потом в столице. В Петербурге он издает сборник авторских басен на украинском языке «Малороссийские приказки», помогает Тарасу Шевченко издать «Кобзарь» и освободиться из крепостной неволи. И вот опять ирония доли: когда одинокая дочка Гребенки Надежда Евгеньевна на старости лет приедет в Одессу к родственникам, то попадет практически ... в рабство: полгода она вышивала золотом, а получила всего 30 рублей! Для сравнения: годовая зарплата преподавателя в гимназии в то время составляла 200-300 рублей.

Жаль, что нет таких заводов — Заводоремонтных.

Есть — Судоремонтный.

То есть был.

Но сначала это (ул. Приморская, 36) были Адмиралтейские мастерские, потом тут стали ремонтировать не только военные, но и коммерческие суда, заходившие в Одессу.

Судоремонтный завод имени Андре Марти — такое имя носил одесский завод в честь французского моряка, поднявшего восстание на судах интервентов в 1919-м, когда Одесса от обилия иностранных солдат и моряков превратилась в Париж, Лондон, Афины и даже Алжир. Одесса-мама — круче их всех: на этом судоремонтном заводе работал инженер Йосиф Тимченко, изобретатель кино (не больше-не меньше, привет братьям Люмьер!) и электронных часов оригинальной конструкции!

Уже в наше время половина канувшего в Лету завода Марти вошла в состав Одесского порта, а другая половина, совсем разрушенная, выглядит как Испания времен Гражданской войны, когда там хозяйничал этот самый Марти, политический комиссар Коминтерна, руководитель Интернациональных бригад. В Испании «наш» француз за свою жестокость получил прозвище «Мясник Альбасете». Да и Хемингуэй в своем романе «По ком звонит колокол» выставил коммуниста Андре Марти в крайне негативном свете.

Если на руинах СРЗ впору снимать фильмы про войну, то здесь, на Деволановском спуске — фильмы ужасов или какой-нибудь артхаус (неслучайно легенда независимого кино Даррен Аронофски, возглавлявший жюри Одесского международного кинофестиваля, облюбовал это жутковатое место в самом центре города, известное также как Межмостовье).

Когда же на спуске было повеселее и здания стояли, как новенькие, то здесь снимали детские фильмы, такие, как «Приключения Электроника». В кадр с Электроником (см. фото) попал полусекретный завод всесоюзного значения «Эпсилон», который специализировался на производстве конденсаторов для оборонной и космической промышленности.

Советская бытовая электроника также работала на этих конденсаторах: например, телевизоры «Электрон» и «Горизонт». Дело прошлое. Сегодня в обновленной высотке бывшего «Эпсилона» расположился бизнес-центр. А вот старые корпуса секретного завода на Деволановском спуске, успев побывать модным клубом «Амстердам» — с самой большой барной стойкой в Украине — превратились в живописные (в основном, благодаря граффити) руины.

Считается, что Одесская чайная фабрика 1892 года постройки была первым зданием на украинских землях, возведенным в стиле модерн (другие шедевры «модерновой» архитектуры в Одессе мы собрали для вас в спецмаршруте «Modern Talking. Поговорим о модерне»).

Чайное товарищество «Высоцкий и Ко» просуществовало до национализации в сентябре 1919 года, когда фабрика и склад были переданы «Центрочаю».

Потом здесь была Одесская чаеразвесочная фабрика, ну а теперь — модерновый театр «На Чайной» (он же Театральная лаборатория) с художественной галереей (она же Одесский экспериментальный центр современного искусства «Чайная Фабрика»). По завершению спектакля в малом зале все желающие могут остаться на чаепитие с актерами, которые только что играли на сцене. И задать им неслуЧАЙные вопросы.

Губит людей не пиво — губит людей вода.

Гайдаевская комедия «Не может быть!» по рассказам Зощенко, откуда взята вышеприведенная крылатая фраза, в Одессе не снималась, хотя во дворе на Французском бульваре, совсем рядом с этим заброшенным пивзаводом Шурик с помощью колбасы со снотворными таблетками и решал проблему с собаками.

Что губит пивзаводы, и почему в Одессе не осталось ни одного крупного предприятия, выпускающего пенный напиток? Возможно, прогулявшись по проспекту Гагарина вдоль краснокирпичных руин «Одесского пивзавода №1» (известный одесситам также под именем «Гамбринус») до киностудии на Французском бульваре, вы приблизитесь к ответу. Если на обратном пути пойти по паралельному пр-ту Гагарина переулку Ромена Роллана, ваше внимание, наверняка, привлечет живописный немецкий дом — тоже из красного кирпича.

В этом хорошо сохранившемся доме инженера пивзавода, принадлежавшего одесскому немцу Фридриху Енни, сейчас живут простые одесситы. Спросите их. И если спросите, как попасть на территорию бывшего пивзавода, скорее всего, покрутят пальцем у виска: губит людей не пиво — губят собаки, облюбовавшие руины.